Выпуск №11

Юрий Розум

Дорогие читатели, в этой статье мы рады Вам представить народного артиста России, выдающегося пианиста, Юрия Розума. 

roz.jpgЗдравствуйте, Юрий. Расскажите,пожалуйста, о себе нашим читателям.

- У меня все было ясно с первых шагов. Хотя не потому что у меня родители музыканты. В детстве я очень любил петь, и не укладывался спать без того, чтобы вся семья выстроилась и спела мне несколько песен, а я им подпевал, но подпевал достаточно фальшиво. Поэтому про музыкальные способности родители и не думали. Только случайно  обнаружилось, что у меня абсолютный слух. Обнаружила это мамина концертмейстер. Мама была хормейстером хора «Русской песни» и преподавала дирижирование в Гнесинском институте. (Тогда он назывался Гнесинский институт, сейчас - Академия).

Как-то, придя к нам домой, в ожидании мамы, она начала со мной играть в какие-то игры, игрушки. И под рояль мы залезали, и за рояль она садилась, и вдруг она обнаружила, что я, не зная нотной грамоты, могу повторить любую нажатую ею клавишу. Мне было тогда 5 лет. Когда концертмейстер рассказала про это маме, мама над ней посмеялась: «Лиличка, я знала, что у тебя слабые познания в музыке, но не знала, что настолько, потому что у моего ребенка вообще нет музыкального слуха». Но все- таки мама попробовала меня  протестировать, и стала нажимать разные аккорды, а я подходил к роялю и их повторял. Это и есть признак абсолютного слуха.

Абсолютный слух – это постоянная память на высоту звука. Когда мама поняла, что он у меня есть, меня начали учить. Однако отдали к  такой холодной и неинтересной учительнице, что я принял решение в свои 6 лет в музыкальную школу не ходить. Мне не нравилось заниматься, за роялем сидеть.  Ближе к 7 годам меня привели к Анне Даниловне Артоболевской. Она была легендарная учительница. Она умела сделать музыку интересной, доступной, вдохновляющей, все это было в игровой форме. Я влюбился в нее с первого взгляда. Она меня сразу взяла, проверила способности и сказала: «Да, это ребенок для Центральной Музыкальной школы». Это школа для особо одаренных детей при Московской консерватории. Там всего, кажется, было около двенадцати человек в классе, при конкурсе больше двухсот человек на место. На экзаменах в основном  проверяли мой слух, как я называю ноты. Два педагога в четыре руки нажимали хаотично двадцать клавиш, а я называл каждую ноту.

Заниматься серьезно я так и не начал, хотя эта школа требовала огромных занятий. Все мои одноклассники вкалывали по четыре-пять, а то и шесть часов в день. У меня занятия не проходили более двадцати-тридцати минут, и всеми правдами и  неправдами я от них отлынивал. 

 Что Вас заставило сесть за рояль на более продолжительное время,  чем тридцать минут?

- Обычно я садился за день-за два перед экзаменом. Естественно, с таким трудом, с такими занятиями, я всегда плелся в хвосте класса с очень средними оценками. А в 8-м классе был такой рубежный экзамен, когда очень многих отсеивали. Люди тогда шли либо в училище, либо в школу трудовой молодежи. Только достойнейшие оставались в ЦМШ еще три года на 9, 10, 11 класс, чтобы далее поступать в консерваторию. Так вот на удивление – я достаточно средне сыграл экзамен в 8-м классе, но меня и в этом случае оставили в школе, но при условии, что я поменяю педагога. Потому что комиссия была из консерватории, и они прекрасно знали, что Артоболевская гениально занимается с детьми, в смысле их привлечения к музыке. Но требовать и настаивать, чтобы ребенок сидел за роялем, она не может. Она была очень интеллигентным, культурнейшим, уникальным человеком, с глубочайшими аристократическими корнями. Ее знали и любили  выдающиеся люди того времени: Шостакович, Прокофьев, Хачатурян, Свиридов, Хренников и др.

И было принято решение, что я продолжу заниматься в ЦМШ по общеобразовательным предметам, но на класс фортепиано  буду ходить к консерваторскому педагогу.  Мне дали  известного пианиста педагога Евгения Васильевича Малинина. Он тогда был заслуженный артист РСФСР, потом стал народным артистом СССР, заведующим кафедрой фортепиано и деканом.  Позднее он сделал прекрасную карьеру, но, когда я к нему поступил, в классе было всего 6 человек. С ним я забыл, что такое гулять во дворе часами с ребятами, я засел за рояль и за три года сделал такой скачок, что поступил в консерваторию с огромным отрывом от всех. Из 100 баллов у меня было  98. У следовавших за мной  абитуриентов было 85, 83, 82. Проходной бал был 60. Это был экзамен именно по специальности.

Принимали ли Вы участие в каких-либо конкурсах уже в студенческие годы?191_rozum-2.jpg

- Да, на 2-м курсе меня сразу направили на конкурс-фестиваль в Югославию.

Я стал лауреатом фестиваля и был приглашен на концерты с оркестром в Загреб.

Потом я играю на отборе к Брюссельскому конкурсе имени Королевы Елизаветы – это был самый престижный конкурс того времени. И прохожу  первым номером. Советский Союз там традиционно брал первые премии. Победители последних двух конкурсов (советские пианисты) эмигрировали из СССР, поэтому победа на Брюссельском конкурсе была политически важна. Когда я прошел первым номером, меня даже освободили от занятий, чтобы я готовился к конкурсу и получил там достойное место. Но не тут - то было. «Стукачи», наши курсовые, которые сотрудничали с КГБ,  регулярно на меня доносили, что я себя отвратительно веду, занимаюсь йогой, читаю Солженицына  на лекциях,  езжу исповедоваться в церковь в Троицкую Сергиеву Лавру. Все это я делал открыто с первого моего появления в консерватории. Ко мне все относились уважительно, я был лидером на курсе и считал, что  могу себе позволить все  захочу.  И  тут меня снимают с конкурса. Более того, я становлюсь невыездным. Несмотря на мой красный диплом, мне не дают рекомендацию в аспирантуру. Хорошо, что еще не посадили, могли бы и посадить за это, но не посадили. 

Боялись, что из Брюсселя я не вернусь. Но так бы не произошло, я не собирался эмигрировать. Кстати, из тех 4-х музыкантов, которые все-таки поехали в Брюссель, трое взяли три первых места, вернулись все, но через год двое из них уехали.

А я не собирался уезжать, но меня никто об этом не спрашивал и, естественно, никто бы в это и не поверил, что я не хочу уехать с такими антикоммунистическими и антисоветскими взглядами.

 И Вы решаете идти в армию?

- Я не решаю, но меня  туда забирают. Я  полтора года отслужил в военном оркестре. Сложились хорошие отношения, в итоге армия поручилась за меня и меня пустили на конкурс. Поехал в Мадрид, полтора года не садясь за рояль, так как в военном оркестре его просто не было. В Мадриде получил третью премию и звание лауреата, что было важно для концертной деятельности. В Министерстве культуры удивились, думали, что теперь уж точно уеду, но я вернулся.

Первое, что я услышал, войдя в Министерство Культуры в Международный отдел: «Вернулся, все же…!».

Через полгода, войдя в хорошую фортепианную форму, я поехал в Барселону.  Там был триумфальный конкурс, где я получил первую премию, золотую медаль, массу всяческих специальных призов и приглашений. Но на мои сольные концерты меня не выпустили. Так как на конкурсе за тобой все следят, там и посольство приставлено. А в свободном полете никто за тобой не уследит.

Юрий, что Вас привело в Московскую Филармонию?

- Я выезжал на разные конкурсы, получал премии, становился лауреатом, получал очень много предложений и контрактов для сольных выступлений, но ни один контракт мне не дали реализовать. И постепенно наступил период застоя, когда меня никуда не пускали. А на конкурсах уже стало бесполезно играть, потому что стало понятно, что это ничего не дает. И я стал солистом Московской областной филармонии, объездил всю область, весь Советский Союз. Периодически выезжал в соц. страны. Однако карьеры настоящей не было, я играл в  маленьких залах, профилакториях, домах отдыха в лучшем случае,  были музыкальные школы. Финансово это было неплохо, я был самый молодой пианист со званием «Заслуженный артист РСФСР», у меня было внеглассное звание «Лучший пианист на худших роялях», потому что я играл на таких корытах, что трудно было даже себе представить,  что там можно что-то сыграть. А я научился на этом играть целые сольные концерты.

Поэтому было много таких лет, которые нельзя назвать концертной деятельностью. Было просто выживание, и профессия стала улетучиваться.

zum.jpgБыло ли у Вас когда-нибудь желание изменить профессию?

- Я не могу просто играть для себя, как, например, композиторы могут писать в стол, или художники могут писать картины для истории. А пианисту  нужна конкретная задача, публика, концерты. Иначе к чему готовиться? И профессия стала теряться.

Хорошо, что пришел Михаил Сергеевич и открыл границы. И где-то в 1991 году я впервые сыграл в Германии на концерте, который организовали друзья в маленьком зале Музея. Концерт был любительский, но меня услышали профессиональные менеджеры и стали приглашать,  отсюда началась уже настоящая музыкальная карьера. Если бы меня выпустили после победы на конкурсе в Барселоне, то это было бы начало  с трамплина. Лучшие залы, лучшие оркестры, все это могло быть и раньше, а тут получилось, что я заново начал карьеру. Сначала появились маленькие залы, потом маленькие оркестры, потом записи пошли, в Австралию пригласили, в Америку пригласили, и пошло-поехало.

Поддерживали ли Вас родители в период затишья?

- Они переживали больше, чем я. Когда меня первый раз сняли с самолета, у них был шок. Потому что они были мудрее, они знали, что за этим стоит. Я  думал, ну, сегодня не поеду,  так завтра поеду. Ну на этот конкурс не поеду, на следующий поеду. Не предполагал, что это продлится шестнадцать лет.

То есть Вы начали с запада и пришли в Россию?

- В итоге да. В итоге с Германии все началось. В 90-е годы в основном я там жил, не эмигрировал, но по количеству концертов это было несравнимо с Россией.

Ваш способ, как не сдаваться, сталкиваясь с трудностями?

 - Вот так и не сдаваться. В этом плане, мне, честно говоря, помог отец, Александр Розум. Он вообще был такой боец по натуре. Его помнит старшее поколение.У него и репертуар был  очень яркий, патриотический. Пел он действительно с душой, талантливо. У него был ярчайший баритон, и этот баритон знала вся страна, он был певец-трибун. За свою жизнь не отменил ни одного концерта.

 Он мне все время говорил: «Не опускай руки. Я понимаю, что тяжело, что ни во что не веришь. Но я знаю – твой час настанет». Он был прав.

И это меня всегда держало. Я думал, раз он не сломался, то и я выдержу.

Потом музыка - это все- таки такой наркотик, когда ты его уже вкусил, то ничего другого не хочется.

Какой у Вас девиз по жизни?

- Вот как раз этот – не сдаваться! Но вообще, я жадный до жизни человек! Эти годы, когда я был не востребован, они, конечно, были для меня самыми тяжелыми. И когда уже пошли предложения, я на все соглашался. И до сих пор не научился отказываться. Поэтому у меня сейчас  больше трехсот выступлений в год, плюс ученики, плюс заведование кафедрой, плюс благотворительность, поддержка других школ.

Как к Вам пришла идея создать Благотворительный фонд?

- Благотворительностью я занялся двадцать лет назад. Когда у меня сгорел дом загородный, где я жил с женой.  Это для меня была катастрофа.

Как- будто сгорела часть моей жизни.  Я строил этот дом с 1980-го года, вложив в строительство всю Барселонскую премию. Но дело даже не в финансах, а в том, что когда сгорает дом – сгорает часть твоей жизни и твоего сердца.

Это было как какое-то наказание. Психологически для меня это было очень тяжело. Но появились люди, которые помогли разгрести сгоревшие завалы и бревна, и залечить мои душевные раны.

Я поехал на гастроли в Словакию, где дал концерт в пользу погоревшего здания детского центра. И пришла мысль о благотворительности. Так я начал заниматься такими благотворительными  концертами по России.

Что именно подвело к  мысли о фонде? Я наблюдал во время своих гастролей по стране множество случаев недопустимого отношения к таланту. Растет очень одаренный ребенок в дали от культурных центров, им там никто не занимается, и его талант, требующий какого-то выхода, остается невостребованным и становиться разрушительным. Встречаешь через год-два этого молодого человека, а он уже пьет, курит, нюхает, колется. Потому что талант – это такая внутренняя энергия, внутренний огонь, который требует выхода. Нет гарантии того, что этот выход будет позитивным, может быть и губительным. И тогда он будет лидировать в разрушении. В разрушении себя и окружения. И мне всегда хотелось создать такой  союз, организацию, которая могла бы помогать этим подросткам найти себя и направить этот талант на творчество, на созидание. Толчком для создания фонда явилось решение Загорянской музыкальной школы носить мое имя.  Эта школа потихоньку умирала. Условия для работы были ужасающие. Здание бывшего детского сада было не приспособлено для занятия музыкой. Я, в одиночку, мог решить только какие-то частные вопросы, а надо было подходить к решению проблем глобально. Нужно было новое здание, новые инструменты, новые направления в обучении. Тогда я создал фонд.

В то время мы еще не представляли на какие уровни выйдет наша благотворительная деятельность. Думали, ну, спасем эту школу, построим здание и на этом завершим. Для начала создали фестиваль в Звездном Городке.  Он стартует в Звездном городке и называется «Звездный», потом идет по Щелковскому району, иногда и по другим городам Подмосковья, иногда и в Москву забредает. Стали опекать таланты. В начале 10 человек, потом 20, 40, 60. Сейчас у нас между 60-тью и 80-тью стипендиатов ежегодно.  И вот уже построили новые школы,  поддержаны сотни юных дарований, проведено 11 звездных фестивалей, спасено от закрытий несколько музыкальных школ. Создано множество благотворительных программ. В частности программы поддержки  талантливых  воспитанников детских  домов и проект помощи одаренным детям-инвалидам. Можно бы уже и успокоиться, а мы все развиваемся,  расширяемся и ускоряемся.

В чем заключается Ваша опека талантов?Юрия Розума.jpg

- Мы им в первую очередь выплачиваем стипендии каждый месяц. Посылаем на конкурсы. Помогаем с инструментами. Разные виды помощи у нас существуют. И еще есть программа «Дети детям», в которой ребята сами приучаются к благотворительности, то есть они своим искусством начинают помогать другим детям. И это очень важно. Для тех, кому помогают, и для тех, кто помогает. Потому что они начинают видеть силу искусства, которая реально может повлиять на жизнь, это и приобретение медикаментов и покупка специального оборудования для инвалидов или поездки в исправительные колонии, реабилитационные центры. Наша работа со стипендиатами приносит невероятные результаты. Среди наших подопечных уже десятки лауреатов международных конкурсов. Поэтому в наш фонд большая очередь кандидатов, но мы пока  больше  восьмидесяти не набираем.

Какие качества Вы цените в людях?

- Ответственность, верность своему слову, вообще верность. Верность своим идеалам, верность друзьям, верность своим обещаниям, обязательствам. Сам стараюсь быть верным и обязательным человеком. Что мне, конечно, нелегко дается, но дал обязательство – выполняй.

Сегодня Вы очень успешный человек в своей профессии, о чем Вы мечтаете?

- Мечтаю, чтобы вокруг этой идеи помощи талантам и вообще нашей культуры сплотилось большее количество людей. Мечтаю немножечко перераспределить обязанности в фонде, потому что все -таки, в основном, все приходится тянуть самому. А так по всем направлениям, по которым я сейчас живу, хочется идти дальше и большего достигнуть. Вы же знаете, что в искусстве нет предела. Всегда чем  больше делаешь, чем большего достигаешь, тем к большему ты стремишься, и все время понимаешь, что это всегда только начало.

Юрий, скажите, пожалуйста, свое напутствие молодым талантам.

- То самое, что мне давал отец. Не опускать руки при столкновении с трудностями. Потому что музыка – это не перебирание звуков, музыка – это сердце и личный опыт, если его нет, нечем играть, неинтересно слушать.

Надо прожить очень яркую, непростую жизнь, чтобы было что говорить. Поэтому каждое жизненное испытание нужно воспринимать с пониманием и с готовностью. Не задирать нос, когда будет успех, и не опускать рук при трудностях. Эти две части тела очень важны (улыбается).

Как сказал Мигаус, когда от него ушла жена: «Художнику нужны страдания, это ему на пользу».

Пожелание порталу.

- У Вас очень интересная идея.  Вы сами очень яркие, красивые и талантливые девушки,  я уверен, что у Вас все получится. Идите по тем же законам, у нас законы общие. Будут трудности – преодолевайте. Не отказывайтесь, не сходите с пути, дело очень важное. Будьте оазисом для достойных людей.

А Новогоднее пожелание!

- ( Улыбается). 2014 год был годом культуры, пусть 2015 год станет годом мира и любви.


                                                                                                                Елена Бортенева и Виктория Новикова


Наш интернет-журнал готовит для Вас самые яркие события в культурной жизни Москвы. Мы всегда тщательно готовим материалы о предстоящих мероприятиях, выбирая самое ценное и запоминающееся среди сотен происходящих событий.


Подпишитесь на рассылку и Вы всегда будете в курсе лучшего, что происходит в нашем городе.

Рекомендуемые статьи:

История Успеха -  Игорь Бутман

Духовные путешествия

Bruguera Tennis Academy

Таланты - Хусейн Эльталая

Театр в Японии

Наши группы в соц. сетях: